+6 °С
Дождь
Все новости
ХРОНОМЕТР
8 Сентября , 16:30

Приоткрою жизнь свою. Часть восемнадцатая

Конечно, запомнил свой первый выход в море на легендарный полуостров Рыбачий. Стояла прекрасная солнечная погода. Вокруг только вода и небо, над кораблём галдят провожающие стайки чаек, горизонт в туманной дымке.

Обдувает свежий ветерок, море величественно, серо-свинцовое, спокойное, даже ряби никакой, стоит какая-то таинственная тишина. Стая чаек, провожавшая нас, постепенно редеет, наконец, совсем исчезла.

Мы уже далеко ушли от земли – её не видно; слышен только плеск 77 светлопенистого буруна у носа корабля, рассекающего водную гладь Баренцова моря и ровный монотонный гул машинного отделения. До белизны надраенная, из крепкой породы дерева, палуба юта (кормовая часть корабля) сверкает на солнце. В свободную от вахты минутку, бывало, выскочишь на ют, осмотришься, вздохнёшь всей грудью влажный морской воздух и всеми фибромами души чувствуешь, в каком бесконечном пространстве вселенной находишься, где вода и небо вокруг смыкаются на горизонте, где затерялась, вдруг ставшая такой маленькой, словно песчинкой, наша «Бурея». Как легко можно бесследно исчезнуть в этой бесконечности природы, как зависят наши жизни от надёжности работы механизмов судна, которыми нам доверено управлять. Ритмичный ровный гул ходовых дизелей в машинном отсеке успокаивает. Пока всё тихо и красиво, но почему-то растёт тревожное беспокойство.

И в самом деле, вскоре небо сомкнулось с морем прямо над нами, корабль стало болтать нещадно, валился с борта на борт, он – то падал в бездну, то взлетал на гребень. На палубе беснуются могучие пенистые волны, под килём всё кипит. Судно швыряет из стороны в сторону, ввысь взлетает то нос, то ют, ходовые винты, выскакивая из воды, бешено вращаются на холостой нагрузке, то погружаются глубоко в воду, принуждая машины к перегрузке. Дизели, словно живые существа, воют от возмущения за такую варварскую эксплуатацию. Этот первый шторм я очень трудно перенёс; не представлял, что морская болезнь так тяжела: голова будто наливалась свинцом, казалось, мозги в ней также плещутся, словно волны на палубе. Но не это было самым неприятным, более всего мучила, не оставляющая ни на секунду противная тошнота. И вновь – спасибо предкам за гены: относительно быстро, по сравнению со многими другими, справился с недугом.

Наконец, учебные выходы в море закончились, и мы в конце июля 1960 года отправились в составе внушительной эскадры северным путём на Тихий океан во главе с флагманом – ледоколом "Ленин". Это была первая крупная навигация атомохода. Ледоколы поджидали нас в Карском море. А Баренцево море встретило нас не очень дружелюбно штормом в восемь баллов, как бы предупреждая, что нас ждут нелёгкие испытания. Шторм вскоре усилился до десяти баллов. Первые сутки было трудно почти всем, лишь наш командир, боцман и ещё два-три моряка избежали тогда мучительную морскую болезнь. Оно и понятно – ведь вестибулярный аппарат организма нуждается в постоянной тренировке, т. е. болтанке, а мы, загружаясь и готовясь, к выходу в море задержались в тихом Кольском заливе. Но уже на вторые сутки люди смогли восстановиться, правда, кто раньше, кто – чуть позже. К сожалению, встречаются индивидуумы, которые не могут привыкнуть к морской болезни и им приходилось во времена моей службы продолжительное время мучиться, пока морские медицинские чиновники не удосужатся списать человека на берег.

Спустя несколько суток, при подходе к проливу Карские ворота, море успокоилось и, проходя пролив, мы рассматривали суровые скалистые очертания архипелага Новой Земли. Здесь мы встретились с первым в мире, 1889 года постройки, арктического класса ледоколом «Ермак». Шёл последний год его службы. Так встретились легенда ледокольного флота и новейший ледокол того времени. В Карском море к нам присоединились основные ледоколы экспедиции. Стали встречаться вначале отдельные, а далее всё чаще и чаще огромные глыбы льда. Корабли выстроились в строгий кильватер, по три корабля за каждым ледоколом, а их было множество. Первым рассекал лёд, как и положено, флагман "Ленин".

Шли очень осторожно, на малом ходу, петляя меж льдин, в машинном отделении было видно, как меж шпангоутами, словно тонкая фанера прогибался стальной корпус. Как ни старался командир, но всё равно однажды заползли на льдину. Командир, капитан третьего ранга, Стародубец, очевидно, посчитал, что льдина легко отойдёт от корпуса, как только коснёмся её, носом судна, но нет. Ещё недостаточно, видимо, набрался арктического опыта. Влезли и «забуксовали»: елозим назад – вперёд, назад – вперёд и никак. Уже начал, чертыхаясь, выходить из кильватерного строя к нам на помощь ледокол, как мы сами, ещё поёрзав и покачавшись, всё-таки соскользнули. Не помню, за сколько суток дошли до порта Диксон, где вынуждено встали. Авиация разведала и сообщила – далее впереди сплошной лёд и придётся ждать "у моря погоды"

Прождали около полмесяца. За это время убедились, в каких суровых условиях несут на Диксоне службу наши молодые срочного призыва ребята, и работает население порта. Разгар лета, ландшафт без растений, лишь кое-где на земле замечались лоскуточки моха, пешеходные дорожки изготовлены из досок и бесконечно дует холодный ветер. Наконец, с радостью дождались команды «добро» на выход в море и эскадра двинулась дальше. Пройдя пролив Велькицкого, отделяющий полуостров Таймыр от архипелага Северная Земля, вошли в море Лаптевых, затем, минуя Новосибирские острова через пролив Дм. Лаптева, проникли на просторы Восточносибирского моря. Ледовая обстановка стала заметно проще, прошли мимо острова Врангеля и зашли в Чукотское море.

Ох уж эти российские фамилии немецкого происхождения. Ну как ни старайся, ну не вычеркнуть их из истории Отечества. Так и знайте, господин Мединский. Вот и здесь, на самой северной окраине России, увековечены славные имена российских немцев, мореплавателей, географов, адмиралов и учёных: Литке Фёдора Петровича, Врангеля Фердинанда Петровича, Отто Юлиевича Шмидта. Это всего лишь три имени из большой плеяды российско-немецких моряков. Я позволил себе обратиться к министру культуры России гос. Мединскому потому что Владимир Ростиславович написал, на мой взгляд, очень полезную книгу по развенчиванию мифов Великой Отечественной войны. В ней он упомянул о количестве Героев Советского Союза от каждого народа страны, в том числе и от репрессированных народов, справедливо утверждая, что каждый народ вправе своими героями гордиться. Однажды в интервью известному журналисту, в минуту откровенности, вырвавшись из объятий двойных стандартов, он сказал: «Правду надо знать вообще обо всём, а не только о войне». Я не допускаю, что доктор исторических наук Мединский не слышал о Героях страны немцев российского происхождения. В советское время любой мальчишка знал руководителя легендарных ледовых экспедиций Отто Юльевича Шмидта, Героя СССР. Кроме того, он был крупнейшим учёным, главным редактором Большой Советской Энциклопедии. Отто Юльевич знал три языка: немецкий, русский и латышский. Согласно своему самосознанию, он говорил: я, конечно, русский. Лично я говорю, читаю, пишу, думаю и вижу сны только на русском языке и, разумеется, также считаю себя русским, естественно, российско-немецкого происхождения. И что тут хорошего, что почти потерял свой язык происхождения? Сан Саныч, например, доволен, что кроме генов ничего армянского не сохранил. Считаю, мой друг здесь заблуждается. Безусловно, каждый гражданин Российской Федерации обязан знать русский язык, как единственно государственный, но и свой мог бы сохранять без каких-либо противодействий, имея при этом государственную поддержку.

Восстановленный памятник Екатерине Великой. Памятник Венцелю В.К.

В городе Уфе все знают Героя СССР Рихарда Зорге, так как одна из центральных улиц носит его имя. Посещая город Маркс, где родился, собственными глазами видел на центральной улице, недалеко от восстановленного памятника Екатерины Великой, бронзовый бюст Герою Советского Союза лейтенанту Венцелю Вольдемару Карловичу, командиру взвода пулемётной роты. Ну не могу я поверить, что маститый учёный ни слухом, ни духом не ведал, что на земле советской существовали компактные поселения и даже целая республика этнических немцев. Иначе, какой же он доктор исторических наук. Хотя он ведь ещё и доктор политических наук. Пожалуй, глубокое знание политических наук и не позволило ему из идеологических соображений писать о Героях РН. Ни слова о вкладе российских немцев в историю Отечества. Такая позиция чиновника довольно высокого уровня выше моего понимания.

 

Продолжение следует…

Автор:Гарри УБЕРТ