+27 °С
Облачно
Все новости
ПРОЗА
16 Июля , 19:21

Возвращение помещика. Часть тридцать седьмая

Роман

Глава XVIII. Сарданапал

Утром у Мити ужасно болела голова. Синее небо напоминало пустой аквариум. Митя пошел в проулок и сел на бревно. В лесу кое-где начали проглядывать желтые листья на еще густо-зеленых кронах деревьев. Слева, в проеме дальних полей, серебрились тополиные лесопосадки.

Сзади раздался шум шагов. Обернувшись, Митя увидел дядю Макара.

– На уазике ездил когда-нибудь? – спросил тот.

Митя вдруг подумал, что дядя Макар, как и все, до сих пор считает его маленьким и улыбнулся

– Поедешь со мной?

– Куда? В Сатурнеево?

Макар весело махнул рукой.

– Да нет, мне по делам в Бирск. А я тут подумал, чего молодежь с собой не взять? Погуляете хоть, мороженое себе купите.

 Подумав, Митя согласился. Ему явно не мешало развеяться после вчерашних приключений. Открыв дверь неизвестно как оказавшейся в распоряжении Макара машины, он застыл от неожиданности. Надя была в коричневом свитерке, с гладко расчесанными волосами. Чем-то она вдруг напомнила Аленону. Рядом с Надей сидела Анжела.

Обоим, Мите и Наде, как будто стало стыдно, но только на минуту. Потом, чтобы не выдать правды, они повели себя так, словно ничего не случилось. Правда, когда страх прошел, Митя даже стал желать, чтобы Надя хотя бы одним понятным ему намеком – взглядом, голосом – показала, что не забыла вчерашнего. Но девушка вела себя так, как будто между ними ничего не было: улыбалась, отвечала на шуточки дяди Макара. Она даже настояла на том, чтобы Митя сел между ней и Анжелой. Лицо Нади обрело какую-то прежде не свойственную ему округлость. Только под глазами чуть темнели легкие, как притаившиеся на рассвете под склоном холма, тени. От ее угловатости не осталось следа.

Благодаря тому, что Юра сидел рядом с отцом и не загораживал обзор, Митя всю дорогу мог любоваться болтающимся под водительским зеркалом чертиком, сплетенным из трубок капельницы. Обе девушки мягко поджимали его с боков, согревая соблазнительной теплотой тел. Теперь Митя знал, что они могут скрывать внутри себя, и поэтому помимо воли чувствовал сильное возбуждение. Голые ноги Нади и прохладное плечико Анжелы – обжигали его. Но Митины испытания на этом не закончились. Он вдруг увидел идущую навстречу из Сатурнеево фигурку Аленоны. А потом у Юры вдруг сильно заболел живот, и он передумал ехать в Бирск. Когда Макар высадил сына, Аленона поравнялась с машиной. На ней была короткая черная юбочка со складками и футболка с рваными проймами рукавов и, вышитой из блесток, бабочкой.

Высунувшись из окна, Макар закричал:

– Садись, красавица, прокачу в город! У меня, видишь, как раз место освободилось!

Аленона в задумчивости остановилась.

– Не знаю. Мне мачеха до обеда велела вернуться.

– Ну, до обеда мы успеем. Вон, твои друзья сидят, – сказал Макар, кивая на пассажиров.

– Садись на Юркино место! – закричала Надька.

Девушка пожала плечами, но не стала отказываться от приглашения, окинув Митю странно насмешливым взглядом.

Через полчаса они уже были в Бирске.

Пока Макар, застряв на рынке, – который занимал самый центр города, Октябрьскую площадь – проворачивал какие-то свои махинации, Митя и его спутницы, предоставленные сами себе, долго ходили по мощенным светлым булыжником старинным улочкам. Закрытая зеленой сеткой громада закрытого кинотеатра «Аврора» напоминала о когда-то величественном Троицком соборе. Щеголяли своим деревянным и каменным кружевом бывшие купеческие особняки на бывшей Миллионной улице. Красным кирпичом горела пожарная каланча с аркой, на которой вновь, как и до большевистского переворота, развевался восставший из небытия российский триколор. В отличие от Уфы, выкрашенные зеленой краской клепанные железные ставни и решетки никто и не думал снимать со старых домов. Глубокая провинция. Было жаркое предполуденье. Улицы города казались вымершими. Только изредка мимо проезжали оранжевые пучеглазые лазы. Но Митя почти ни на что не обращал внимания. Недавняя досада от равнодушного поведения Нади испарилась без следа. Теперь ему, пожалуй, это было бы неприятно. Аленона и Надя весело болтали, предоставив Мите переключиться на Анжелу. Девушка по-прежнему держала рот чуть приоткрытым. Но не это было в ней главное, а удивительно ровная, гладкая спина. Теперь, получив возможность сравнить своих спутниц, Митя видел, что Анжела самая высокая из них. Неподвижность, мраморно-совершенная пустота лица делала ее необъяснимо привлекательной. Наверное, как Элен из «Войны и мира». Наконец вернулись в кафе, расположенное на той же рыночной площади. Краснолицая немолодая женщина в несвежем халате стояла за прилавком. За столиками – редкие посетители: мужчина в парусиновой кепке, какой-то механизатор, опоздавший с обедом, и теперь с шумом хлебающий жидкий рассольник.

– Вам чего? – спросила буфетчица, отрываясь от рассматривания неосязаемой точки в пространстве, Митя ткнул в выставленные в витрине-холодильнике две чашечки с подтаявшими шариками.

– Мороженое.

Женщина поморщилась.

– Сколько?

– Четыре порции.

– У нас нет столько.

Надя робко кашлянула, толкнула Митю локтем в бок.

– Да не надо нам. Мы лучше на улице купим обычное, в стаканчиках.

– Давайте возьмем, сколько у них осталось, а есть будем вместе. Только ложек нужно попросить штуки четыре, – предложила Аленона.

– Ты как, Анжел, согласна?

– Я всегда согласна. 

Боковым зрением Митя увидел, как схлестнулись взгляды Нади и Аленоны. Буфетчица сонно зевнула. За ее спиной дрогнула прикрывающая вход в служебное помещение занавеска из зеленой клеенки.

– Хорош работать, Зин. Закрывай свое заведение, и пошли домой, – послышался глухой мужской голос.

– Иду-иду, Костенька, – пропела, чуть склонив голову, буфетчица.

– Знаете, так у нас не положено из одной вазочки двумя ложками есть.

– Я же говорила! – прошипела Надя.

Буфетчица смягчилась.

– Ладно, вы вроде из деревни за Белой? Кажется, еще осталось немного. 

Не сговариваясь, они разместились почти у самого выхода, ближе к распахнутому окну. Мороженое, как свечи, оплывало на кончиках ложек. Митя и Аленона первыми расправились со своими порциями. Анжела и Надя протянули до закрытия кафе. Надя еще успела поставить пятно на свою одежду.

Наконец они вышли на улицу. От жара делалось больно глазам. Задыхаясь от пыли, кое-как доковыляли к спуску на паром. Выжженный солнцем спуск был забит разномастными машинами, мотороллерами, телегами. Неожиданно из толпы вынырнуло знакомое Мите наглое лицо. Максим – в рубашке, бриджах, открывавших его загорелые ноги, с сумкой в руке, поднимался в город. Заметив Митю и девушек, он приветливо помахал им. Вместо того, чтобы ответить, Аленона как-то странно встрепенулась, побледнела. 

– Вы тут пока идите, – сказала она.

*  *  *

Аленона пришла на паром меньше чем через пять минут. Митя заметил, как в уголках ее глаз еще блестят слезы. «Поссорились!» – мелькнула в голове торжествующая мысль.Дядя Макар уже ждал их на левом берегу. Там открывался чарующий вид на забельские дали. Но Мите было глубоко наплевать на них.

Пока Макар ходил спорить с контролершей насчет оплаченных билетов, Митя с радостью наблюдал за тем, как Аленона постепенно начинает оттаивать, а Надя все больше мрачнеет.

Решив наказать Митю, Надя отправилась на пристань и затеяла разговор с мальчишками-рыбаками. Анжела, сославшись на головную боль от жары, пошла посидеть в теньке одинокого тополя, возвышающегося позади кассы.

– Ну что, видишь, нас все бросили! – воскликнула Аленона.

– Это точно, – согласился Митя.

– Может, пойдем пока прогуляемся? Я слышал… тут черепахи водятся.

Аленона недоверчиво усмехнулась.

– Ну да? Ладно, давай немного прогуляемся, только далеко уходить не будем.

Они двинулись вдоль берега. Шелест поднятых проходом теплохода волн по гальке сливался с шумом раскачиваемой ветром осоки. Митя показывал Аленоне на разные мелкие природные артефакты: похожие на высохшие половые тряпки куски ряски и водорослей, ракушки беззубок, чаще зеленовато-голубоватых оттенков, пятнистых, цвета хаки, лягушек. Аленона таинственно улыбалась. 

В какой-то момент Митя переключился на рассматривание складок ее юбки. Острое желание подступило к горлу, так, что даже ветер с реки не мог остудить Митиного разгоряченного лица. Ему мерещились фантастически-эротические картины. Футболка Аленоны напоминала накрахмаленную до хруста пионерскую рубашку. Теперь он знал цену всем женским ухищрениям расположения белья под одеждой. 

Мысленно Митя уже взметывал бортики Аленониной юбки. И тут же почувствовал, как достигает точки кипения, лицезря арочно-белый свод хлопчатобумажных трусиков, открывающих обжигающе плотское бесстыдство верхней части ног.

Солнечный луч вырвался из-за набежавшей тучки, ударил по воде, рассыпавшись по ней тысячами искр. Аленона, подойдя к воде, наклонилась, так, что отраженный от реки свет заиграл на ее лице. И тут горькая, как разорвавшееся во рту дикое яблоко, мысль отравила покой Мити: «Что же я наделал? Разве на самом деле мне были нужны эти Надьки и Алисы?»

Когда они вернулись, их спутники уже сидели в машине. Надя демонстративно заняла сиденье рядом с водителем.

Перед Новодесяткино Макар сказал:

– Слушайте, ребята. Чего в деревне щас делать? У меня картошка есть. А вы, наверное, с мороженого оголодали уже совсем. 

– Я только «за»! – воскликнула Аленона.

Надя, зыркнув в зеркало над лобовым стеклом, криво поморщилась.

– Мне все равно.

– Ой, это так здорово! – сказала Анжела.

Продолжение следует…

Автор:Александр Иликаев